В этот момент в конце улицы послышался какой-то шум
В этот момент в конце улицы послышался какой-то шум. Христиан посмотрел туда и увидел, что впереди бежит мужчина, а за ним гонятся люди из доминиканского ордена. Мужчина был средних лет, но бежал очень резво. В его движениях чувствовалась большая сила. Догнать его было практически невозможно. Но тут с другого конца улицы показалась еще одна группа доминиканцев. Мужчина оказался в ловушке. Деваться ему было некуда.
Великий алхимик
Великий алхимик
Христиан шел по длинным, сырым и мрачным коридорам подземелья. Его сопровождали спереди и сзади два человека в монашеском одеянии. Мерцающий свет факелов порождал на стенах причудливые тени. Звуки шагов гулко отдавались в ушах. Казалось, чем тише он старается ступать по каменным плитам, тем громче слышатся его шаги.
Открыла книгу, «Николаса Никльби». Наверное, в тысячный раз.
Открыла книгу, «Николаса Никльби». Наверное, в тысячный раз. Давным-давно не читала новой литературы, только перечитывала старую. Не для того, чтобы погрузиться в жизнь хорошо знакомых героев, а чтобы воскресить прежние ощущения. Но и это удовольствие приелось, иссякло, хотя книги теперь научились издавать совсем, как во времена детства: с коленкоровым корешком, а дисплей на вид и даже на ощупь совсем как бумажная страница.
— Что может быть ужасного в лучезарном свете?
— Что может быть ужасного в лучезарном свете? Ты ведь помнишь, как очевидцы — люди, которые оттуда вернулись, — описывают восторг, охвативший всё их существо? Да и потом, — в выцветших глазах Очень Старого Писателя сверкнули искорки, чего она не видела уже много-много лет. — Ужасное — это так интересно! С тобой и со мной столько лет не происходило ничего ужасного! Представляешь, попадаем мы с тобой в сияющий чертог, а грозный глас как возопит: «Ага, голубчики, сейчас вы мне за всё ответите!»
— Нет, в двадцатые все спорили из-за законов по клонированию, чуть не переубивали друг друга.
— Нет, в двадцатые все спорили из-за законов по клонированию, чуть не переубивали друг друга. — Жена Очень Старого Писателя поправила перед зеркалом локоны, скосила глаза в левую половинку трюмо — не висит ли подбородок. Нет, ни капельки. Вот что значит хорошая клиника. — Ты помнишь этих оголтелых? Они тебя чуть не разорвали. Господи, как это было ужасно!
